Огни из Ада - Макс Огрей
– Я Огнива! Дочь Люцифера, повелителя ада! Все вы оказались здесь не случайно. Некоторые из вас позволили себе очень грубо и дерзко отозваться о моем отце, а некоторые, наоборот, горячо восхваляли отца и торопились к нему в объятия… Поэтому я решила вам устроить рандеву с Сатаной. Я пришла, чтобы лично сопроводить вас к нему. Сегодня вы сможете сказать ему в глаза все, что хотели.
То, что вы оказались в реанимации с ранами, не совместимыми с жизнью, это мое вмешательство, я поддерживала жизнь в ваших слабых мясных тельцах. Я специально заставила вас мучиться и не давала умереть в больнице, чтобы вы почувствовали многогранную и всеобъемлющую боль. И поверьте мне, что боль, которая сейчас пронзает ваши тела, – это ничто по сравнению с тем, что приготовил для вас мой отец. Что такое? Я смотрю, не все согласны со мной. И даже кто-то хочет высказаться, – Огнива указала посохом на толстяка со вспоротом брюхом. – Ну что ж, давай тебя послушаем, Семен, сын пастыря.
К сыну пастыря вернулась способность говорить. Продолжая шествовать в хороводе, он громко обратился к Огниве:
– Прошу вас! Это ошибка. Я ничего плохого не сделал, отпустите меня. Как больно… Боже, какая боль…
Семен прижал дрожащую руку к вскрытому животу, потом поднес ее к лицу. Кровь с ладони стекала ручьем.
– Ошибка? – спросила Огнива. – Давай-ка вспомним, что ты говорил в прошлом году в Вальпургиеву ночь?
– Я не помню, я был пьян тогда, – кряхтя от боли, но продолжая движение в хороводе, ответил Семен.
– Тогда я тебе напомню, – Огнива со злобой посмотрела на сына пастыря. – Ты напился и стал перед своими друзьями кричать, что ты никого не боишься и что пусть Дьявол поцелует тебя в зад, снял штаны и показал всем свою мерзкую задницу.
– Нет, нет, нет! – закричал Семен, окровавленной рукой прижимая выпадающие внутренности. – Это не я! Я не мог!
– Что, сын пастыря, теперь ты не такой смелый? – со злобной усмешкой спросила Огнива. – Теперь ты не хочешь, чтобы тебя целовали? Я так и думала. Ну что ж, теперь ты будешь целовать зад Сатаны до скончания веков и подвергаться страшным мучениям.
– Простите меня. Отпустите! – взмолился Семен и поднял голову вверх, туда, откуда на него смотрел Игорь Бухов.
У Бухова тоже был испуганный вид, и он не мог произнести ни слова.
– Закрой рот, ты уже успел меня утомить, – отрезала Огнива. – Нечего теперь уже ныть.
Сын пастыря снова потерял способность говорить и послушно побрел по кругу, глядя в затылок впередиидущего.
– А ты что скажешь, Лиза? – Огнива обратилась к женщине лет сорока с полностью забинтованной головой и лицом, скрытым бинтами так, что оставалась лишь узкая щелочка для глаз.
Женщина повернулась к Огниве, потом посмотрела вверх, на Бухова, снова опустила голову и прошипела:
– Гори ты в аду, сатанинское отродье!
– Я и есть ад, глупышка, – Огнива подняла бровь и улыбнулась. – И я всегда горю.
Огниву охватило пламя с ног до головы. Огненные языки обжигали испуганного Игоря Владимировича.
– А с тобой, Лиза, мы еще не раз поговорим. Я прослежу, чтобы огонь сжигал тебя вечно, – продолжала Огнива. – Может, ты будешь моей личной зажигалкой.
Пламя, окутывавшее все ее тело, вмиг исчезло. Хоровод остановился, все замерли. Огнива спрыгнула со стола и, улыбаясь, направилась к женщине. Подойдя совсем близко и глядя ей в глаза, Огнива поднесла мундштук к своим губам. Сигарета была потухшая, Огни сделала пару пустых затяжек и развела руками. Внезапно бинты, которые полностью скрывали лицо Лизы, вспыхнули ярким красным пламенем. Боль пронзила лицо женщины, и она закричала. Крик отражался от стен и заполнял все пространство отделения реанимации. Огнива же спокойно поднесла сигарету к этому живому факелу, затянулась, посмотрела вверх, туда, где висел Бухов, и подмигнула ему, затем выпустила струйку дыма на горящие бинты, которые тут же потухли, но женщина все еще истошно кричала.
– Хватит, – приказала Огнива, глядя на продолжавшие дымиться обугленные остатки бинта.
Рот Лизы сразу закрылся, она больше не могла кричать, только мычала.
– Не нужно грубить тому, кого не знаешь, – сказала Огнива, с презрением глядя на Лизу. Потом она подняла голову и обратилась к Бухову: – Правильно я говорю?
Бухов замычал, будто во рту у него был кляп.
– Надеюсь, мы поняли друг друга, – бросила Огнива Бухову и перевела взгляд на остальных своих пленников.
Она подошла к одному из забинтованных больных, который трясся от напряжения и боли, положила ему руку на голову и повернула к себе. В глазах человека, помимо боли, читалось изумление.
– Что, Сергей, узнал меня? – Огнива явно наслаждалась его реакцией.
Сергей, превозмогая боль, пыхтя и еле открывая рот, сказал:
– Это ты была на лобовом стекле… Из-за тебя мы попали в ДТП. Я думал, что ты мне мерещишься, – из-за сильной отдышки он не смог больше ничего сказать.
– Да, это я вам помогла, – громко произнесла Огнива. – А вы что думали? Что будете призывать и восхвалять Сатану, а он за это вас станет защищать? Как же это наивно и глупо. Как только вы начали поклоняться Дьяволу – вы умерли, просто не знали об этом. Это не он придет к вам, это вы приползете к нему. Ему нужно не ваше поклонение, а ваши души, которые вы ему уже отдали – даром. Он заберет их, когда сам захочет. Сейчас именно тот момент, когда вы отправитесь на встречу с тем, кому поклонялись.
Огнива обошла забинтованных, покалеченных людей, перешагивая через лужи крови, и, рассматривая каждого с презрением, произнесла:
– Вижу, что давать слова никому не нужно. В головах у вас только стоны, слезы и мольбы. Все это мы уже слышали, и это скучно. Ну, раз ничего интересного вы сказать не можете, пора отправляться на экскурсию! – Огнива стукнула посохом об пол, раздался звук удара металла о металл.
Все двадцать два человека оказались в середине малахитовой арены, по периметру охваченной высокими столбами огня. Перед бортиками стояли невообразимые чудовища, которые что-то кричали и приветственно махали конечностями.
– Добро пожаловать в ад, Дьявол ждет вас, – сказала с улыбкой Огнива вновь прибывшим. А затем обратилась к кому-то в толпе: – «Зажигалку» оставьте мне, хочу лично с ней поработать.
* * *
После громкого удара посохом Игорь Владимирович рухнул на стол, скатился на пол и потерял сознание.
Когда же он пришел в себя и стал смотреть по сторонам, вспоминая, что с ним произошло, в его голове с пугающей скоростью заработала ретроспектива последних событий. Он вспомнил, как увольнял Соловьева, как после этого его избили какие-то два бугая и выкинули в окно. Дальше был провал в памяти, потом пробуждение непонятно где, вокруг перебинтованные люди со слезами на глазах… Большой тускло освещенный коридор, толстенный человек в дверях.
«Я ползал по стене и потолку. Какой бред. Наверное, очень сильно головой меня эти двое приложили, – подумал Бухов и ухмыльнулся. – Я висел на потолке и смотрел, как какая-то полупрозрачная дама вершит правосудие. Какая гадость. Что только в голову не придет».
Хмурясь от воспоминаний, Игорь Владимирович чуть приподнялся и осмотрелся. Когда глаза привыкли к тусклому свету, он смог различить, что лежит на груде разноцветных мешков. Отодвинув угол одного из них, Бухов увидел обугленное лицо женщины в остатках бинтов. Тут-то он понял: все, что с ним произошло, похоже, было правдой. Он вспомнил эту женщину, с пылающей головой, и другую, прикуривавшую от нее сигарету. Бухов вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам. Он посмотрел вниз и увидел, что стоит по щиколотку в крови, на полу по кругу лежат люди в больничных пижамах, все они мертвы, и на их лицах застыл ужас.
– Помогите! – завопил Игорь Владимирович. – Кто-нибудь, помогите!
Он попытался перешагнуть через полного мужчину с большим вспоротым животом, но поскользнулся
